Основные итоги и уроки интеграционных преобразований постсоветских государств

Основные итоги и уроки интеграционных преобразований постсоветских государств

Термин «интеграция» вошел в мировую науку для характеристики совершенно определенного, конкретного процесса в международных отношениях, начатого подписанием Римского договора о создании Европейского экономического сообщества (ЕЭС). С позиции науки (если не употреблять этот термин просто как модное слово) он означает только одно: договорное объединение суверенных государств, соединяющих свои ресурсы для повышения эффективности функционирования национальной экономики и преодоления ряда трудностей и противоречий экономической глобализации.

Формирование интеграционных объединений на постсоветском пространстве началось одновременно с прекращением существования СССР как субъекта международного права в 1991 г.

Так, 8 декабря 1991 г. три государства – учредители Советского Союза (Беларусь, Россия и Украина) подписали «Соглашение о создании Содружества Независимых Государств», согласно которому «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование» [1].

А 21 декабря 1991 г. уже одиннадцать государств СССР (кроме Грузии и стран Балтии – Латвии, Литвы и Эстонии) подтвердили прекращение существования СССР как субъекта международного права, подписав соответствующую Алма-Атинскую Декларацию [2] и Протокол к соглашению о создании Содружества Независимых Государств [3].

С образованием   Содружества   Независимых   Государств Союз Советских Социалистических Республик прекратил свое существование.

Распроранённое утверждение о том, что создание Содружества Независимых Государств было попыткой «цивилизованного развода» союзных республик СССР, во многом является неосновательным. Их «развод» уже состоялся до образования СНГ в связи с провозглашением суверенитета новых государств в распадавшемся «советском пространстве».

Организация СНГ была попыткой не развода, а реформирования уходящего в историю Советского Союза путём создания межгосударственной структуры, которая обеспечивала бы сохранение некоторых элементов бывшей единой хозяйственной и духовной жизни. 12 суверенных государств сформировали сложную систему межгосударственных органов, представленную почти пятью десятками советов, комитетов, комиссий, Межпарламентской Ассамблеей, Экономическим Судом и даже Межгосударственным банком, чтобы сохранить в новых условиях отношения «дружбы и сотрудничества». Создавать такую систему для «развода» не было никакой необходимости [4].

Попытка реформирования (сопровождавшаяся и призывами «назад – к СССР») удалось лишь отчасти.  Удалось лишь сохранить до определённого времени глубокие взаимные экономические связи, создать основы общего правового пространства и систему коллективной безопасности. Большего результата и нельзя было ожидать [5].

Содружество было и остаётся не интеграционной, а координирующей (и то – в большом приближении) организацией. Такая из важнейших поставленных им целей, как «всестороннее и сбалансированное экономическое и социальное развитие государств – членов в рамках общего экономического пространства, межгосударственная кооперация и интеграция» [6], не была и не могла быть достигнута.

Все нововведения, в конечном счёте, привели не к варианту реформирования Содружества по образу и подобию союзной структуры, а к тому, что созданная им сложная и даже противоречивая система органов оказалась малодееспособной (за некоторыми исключениями) и фактически не нужной.

Отсутствие концептуального видения перспектив развития СНГ обусловлено не столько эйфорией вновь (или впервые) приобретённой суверенности, затрудняющей осознание значения региональной международной интеграции для решения проблем каждой из стран Содружества, сколько упрощённой и даже ошибочной трактовкой понятия «международная интеграция».

Широко распространённые в популярной и, к сожалению, даже в научных работах и официальных документах выражения, вроде «интеграция в мировую экономику» лишают понятие интеграции теоретической определённости. Ставшее теперь просто модным это понятие вошло в науку о международных экономических отношениях фактически лишь с появлением ЕЭС – Европейского экономического сообщества. И с позиций науки международная экономическая интеграция есть не что иное, как добровольное (договорное) объединение суверенных государств, ставящих своей целью совместное решение ряда актуальных для них социально-экономических проблем международного программирования, развития взаимовыгодных товарно-денежных отношений и при условии сохранения государственного суверенитета.

В Заявлении глав ряда государств СНГ об учреждении (в 2000 г.) Евразийского экономического сообщества было подчёркнуто, что этот шаг – свидетельство единства политической воли, предпринятой, чтобы более решительной «идти по пути взаимного многопланового сотрудничества с перспективой выхода на реальную интеграцию», что деятельность Сообщества должна быть направлена на проведение согласованной структурной перестройки национальных хозяйств, формирование общего рынка транспортных услуг, общего энергетического рынка, унифицированной системы правового регулирования деятельности финансово-промышленных групп, в целом на обеспечение взаимодействия правовых систем государств – участников с целью создания в Сообществе общего правового пространства [7].

Специфика Евразийского экономического сообщества состоит в том, что в отличие от СНГ – это форма межгосударственной организации, которая обеспечивает объединение ресурсов государств для совместного решения общих задач на основе производственной и научно-технической интеграции. Для этого координация национальной экономической политики дополняется формированием международных органов управления, функцией которых становится принятие обязательных для исполнения межгосударственных решений и законодательных актов. Согласование политических интересов суверенных государств и снятие противоречий экономической глобализации реально только при тесном смыкании их производственных и научно-технических потенциалов.  Однако расширения и совершенствования взаимной, в том числе свободной, торговли для этого недостаточно. К сожалению, при отсутствии комплексной концепции интеграции задачи развития международного производственного и научно-технического взаимодействия стран СНГ отодвинуты на второй план.

Интеграционные процессы в настоящее время развиваются в быстро изменяющейся мировой среде. В ряде развитых стран активно формируется программная индустрия. Растёт экспорт программного обеспечения. Складывается система международной специализации в производстве глобальных информационных продуктов и компьютерной техники. Расширяется сфера электронного бизнеса. Создаются национальные и международные информационные производственные комплексы [8].

Вместе с тем, в связи с противоречиями экономической глобализации получают определённое практическое (в том числе организационное) выражение ранее появившиеся идеи евразийства, атлантизма, панисламизма, панафриканизма и т.п.

Многими политическими деятелями и даже представителями науки эти идеи, и прежде всего «евразийство» и «атлантизм», рассматриваются с позиции «борьбы противоположностей» (позиции, унаследованной от советской интерпретации марксизма), в том числе как выражение идейной борьбы великих держав, в частности, США и России.

Однако в условиях глобализации экономики «движущей силой» развития оказывается не столько борьба, сколько «единство противоположностей» — поиск компромиссов, организация сотрудничества, в том числе между различными региональными интеграционными группировками.  С концептуальных позиций атлантизм можно рассматривать как поиск компромиссов и способ разрешения противоречий в Атлантическом регионе – между НАФТА (США, Канадой, Мексикой) и странами ЕС, а евразийство как способ разрешения противоречий в Евразии – между ЕС, СНГ и ЕврАзЭС, организациями Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) и сотрудничества стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН).

В то же время учитывая: что эпицентр мировой экономики смещается в Азиатско-Тихоокеанский её регион; что, по прогнозам Китай по размерам ВВП уже в 2015 – 2016 г. может обогнать Японию, а к середине 40-х годов XXI в. и США; что увеличение экономического потенциала ЕврАзЭС непосредственно зависит от темпов подъёма экономики Сибири и Дальнего Востока РФ; что эти области России и экономика Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана в перспективе будут всё более связаны с экономикой Китая и Японии, в программах развития евразийского экономического сотрудничества объективно необходимо усилить их азиатский акцент [9].

Особого внимания заслуживает создание общих рынков труда и рынков капитала в Северо-Восточной Азии, формирование здесь международных информационных и банковских организаций, участие стран ЕврАзЭС в реализации «Энергетической стратегии АТЭС». Нужно также считаться с тем, что Китай превращается в важнейшего мирового потребителя энергетических ресурсов, что быстро растёт значение технологического сотрудничества с Японией и Китаем и значение проходящих через территорию России, центральноазиатских государств и Китая трансевразийских транспортных коридоров.

Создание новой системы международного разделения труда и кооперации в информационной экономике XXI века практически невозможно без эффективного взаимодействия ЕС, ЕврАзЭС и АТЭС. Поэтому представляется не просто целесообразной, но и неотложной организация долговременного программируемого партнёрства между данными межгосударственными формированиями, в частности, и с целью привлечения к программе «Электронное Сообщество», имеющей значение для всего евразийского пространства, западноевропейского, китайского и японского капитала.

Что касается партнерских отношений ЕврАзЭС и АТЭС (участниками которого являются и Россия, и Китай, и Япония, и США), то вполне назрело решение об организации постоянных рабочих контактов между органами Евразийского экономического сообщества (а затем и Евразийского экономического союза) и Деловым консультативным Советов АТЭС.

В эпоху становления постиндустриальной экономики неизбежно приходится пересматривать многие прежние представления не только об оптимальных, но и допустимых решениях  по вопросам стратегического развития и стратегического партнерства.

И ещё несколько существенных итогов развития постсоветских государств, относящихся к сфере политико-экономической.

А существо вопроса здесь состоит вот в чём.  Всё же основным аргументом создания Содружества Независимых Государств, как мы уже отмечали, были не столько экономические, сколько чисто политические соображения. Потому что потерять в одночасье мощный, второй по величине мировой политико-силовой агрегат было просто преступно. А желание сохранить его на новой, прежде всего политической, основе было естественным и стратегически правильным [10].

Дальнейшее развитие процессов в СНГ отчётливо показало, что строить интеграционное объединение преимущественно на политических (в том числе и оборонных) пристрастиях, как правило, контрпродуктивно, если нет экономических интересов, которые могут объединить государства на глубокой, сущностной основе.

Поэтому закономерно, что государства, сформировавшие СНГ, так и не смогли в течение более двадцатилетнего периода сформировать и запустить в работу самый первый этап интеграционного сотрудничества – зону свободной торговли. К настоящему времени Договор о зоне свободной торговли в рамках СНГ подписали лишь восемь государств (Россия, Украина, Беларусь, Казахстан, Армения, Таджикистан, Молдова и Кыргызстан). Азербайджан, Туркмения и Узбекистан подписывать Договор отказались.

Поэтому Содружество Независимых Государств —  очень неустойчивое, да и не перспективное межгосударственное интеграционное объединение. И вряд ли ему уготована долгая жизнь.

Не случайно на базе, в недрах СНГ в 2000 году сформировано новое интеграционное объединение – Евразийское экономическое сообщество, руководители государств которого решили строить его на экономической основе. В результате реальный интеграционный экономический процесс пошёл значительно более интенсивными темпами.

В результате всего лишь за десять лет в ЕврАзЭС начало реально функционировать не только зона свободной торговли, но и все режимы таможенного союза. А с 2012 года начало функционировать и Единое экономическое пространство. В результате основные макроэкономические показатели и объёмы внешней торговли между странами значительно выросли.

Однако и при формировании Евразийского экономического сообщества от политического акцента полностью не удалось уйти. В результате такие государства ЕврАзЭС, как Кыргызстан и Таджикистан, не имеющие соответствующего экономического потенциала (да и уровня экономического развития) также оказались в орбите ЕврАзЭС. В связи с этим при формировании Таможенного союза и Единого экономического пространства в рамках ЕврАзЭС эти государства не вошли в данные объединения, получив лишь статус наблюдателя. Формируемый Евразийский экономический союз также пока предполагает участие в нём лишь трёх государств (России, Казахстана и Беларуси).

Надо сказать, что функционирование более стабильных интеграционных формирований таких как Европейский союз показывает, что объединение государств, в основе которых лежат  не только экономические, но и политические мотивы не состоятельны. И сегодняшний кризис Евросоюза ясно показывает, что  слабые в экономическом отношении Греция и Португалия, а в дальнейшем Латвия, Литва и Эстония, принятые в Союз по политическим соображениям, будут лишь «разлагать», ослаблять эти союзы.

Таким образом, региональные интеграционные объединения, которые формируются больше как политические союзы – недолговечны. И им историей предрешено очищаться и освобождаться от «политической шелухи» и строить основу союзов чисто на экономической основе, самой надёжной, стабильной и долговечной [11].

И тем не менее, без политической составляющей ни одно, самое стабильное межгосударственное объединение не существует. Более того, после построения чисто экономического союза начинается новый эволюционный этап его формирования, когда его политические функции начинают превалировать над экономическими (усиливаются наднациональные функции, формируется валютный союз). В дальнейшем такие объединения будут переходить в стадию федерального союза (государства), а затем и чисто политического союза – единого государства, когда наднациональные функции впитают в себя все функции суверенного государства.

Далее в политическом союзе в связи с амбициями новых политических элит (в том числе и националистических) будет накапливаться деструктивная политическая ситуация, которая приведёт к децентрализации союзного государства и распаду политического союза на самостоятельные суверенные государства. Затем государства опять придут к пониманию экономической (а затем и политической) целесообразности их объединения. И эволюционный процесс политико-экономической интеграции повторится, пойдёт по второму кругу, но уже на новой политической и экономической базе.

Литература:

  1. Соглашение о создании Содружества Независимых Государств.
  2. Декларация от 21 декабря 1991 г. «Алма-Атинская Декларация».
  3. Протокол  к соглашению о создании Содружества Независимых Государств.
  4. Климин И.И. Содружество независимых государств: прошлое, настоящее, будущее. СПб.,: Издательство «Нестор», 2009. С. 75.
  5. Анализ социально-экономического развития региональных объединений стран СНГ и этапы формирования: Аналитический доклад. / Содружество Независимых Государств, Исполком.; [Ред-аналит. группа: О.Е. Рыбкин (рук) и др.]. – М.: Финстатинформ, 2001. – 87 с.
  6. Устав Содружества Независимых Государств.
  7. Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества.
  8. Lawrence, R. Z., Regionalism, Multilateralism and deeper Integration. Washington D. C., Brookings Inst., 1996
  9. Tinbergen, J. International Economic integration, 2nd edition, Amsterdam: Elsevier, 1965.
  10. Осадчая И.М. Глобализация и государство: новое в регулировании экономики развитых стран // Мировая экономика и международные отношения. – 2002.– №11.
  11. Политическая энциклопедия. В 2 Т. / Нац. общест.-науч. фонд; Рук.проекта Г.Ю. Семигин; Нуч.-ред. совет: пред. Совета Г.Ю. Семигин. – М.: Мысль, 1999. Т.1. 750 с.; Т.2. 701 с.

Автор: Виталий Павлович Ермолаев

Виталий Павлович Ермолаев